-- А, наконец-то, -- сказала она, протянув ему руку, -- вы с нами обедаете, не правда ли?
-- Напротив, гражданка, -- холодно отвечал Морис, -- я пришел просить вас извинить меня.
-- Вы не останетесь?
-- Да, дела секции требуют моего присутствия. Я боялся, чтобы вы не стали дожидаться меня и не обвинили бы в невежливости; вот почему я и заехал.
Женевьева почувствовала в сердце, несколько успокоившемся, новое стеснение.
-- О, боже мой! -- сказала она. -- А Диксмер не обедает дома, он так надеялся застать вас здесь по возвращении и поручил мне вас удержать.
-- А, в таком случае понимаю вашу настойчивость. Это потому, что муж велел. А я не догадывался. Видно, я никогда не избавлюсь от своей самонадеянности.
-- Морис!..
-- Сударыня, мне приходится руководствоваться более вашими действиями, нежели вашими словами. Мне следует понять, что если Диксмера нет дома, то и мне не должно оставаться. Отсутствие его приведет вас в еще большее смущение.
-- Почему же? -- с радостью спросила Женевьева.