-- Уйдем скорей, -- сказал Морис, увлекая Женевьеву.
-- О, успокойтесь, -- молвила Женевьева, -- это займет всего часа два.
И молодая женщина протянула ему свою руку, которую он сжал в своих.
Она раскаивалась в своих ухищрениях и счастьем платила ему за это раскаяние.
-- Видите ли, -- сказала она, прохаживаясь по саду и указывая Морису на пунцовые гвоздики, которые вынесли на воздух, чтоб их оживить. -- Бедняжки, цветочки мои погибли.
-- А в чем причина? Ваша небрежность, -- сказал Морис. -- Бедные гвоздики!
-- Совсем не моя небрежность, а ваша невнимательность, друг мой.
-- Однако же требования их были невелики, Женевьева. Капля воды, вот и все, а в мое отсутствие вы на это имели довольно времени.
-- Ах, -- сказала Женевьева, -- если б цветы поливались слезами, эти бедные гвоздики не могли бы засохнуть.
Морис обнял ее, живо прижал к сердцу, и прежде нежели она успела защититься -- жар уст его горел на полутомном, полуулыбающемся лице ее, обращенном к погибшим растениям.