-- Потому что на гражданке был букет, который пахнул этим запахом.
-- На какой гражданке?
-- На той, которая смотрела, как проходила королева.
-- Видишь, ты говоришь -- королева! Жена Тизона! Сообщество с аристократами губит тебя!.. На что это я наступил тут? -- продолжал Симон, нагибаясь.
-- На что, -- сказала Тизон, -- да на цветок, на гвоздику, вероятно, выпавшую из букета гражданки Диксмер, когда Мария-Антуанетта взяла одну из ее букета.
-- Вдова Капета взяла себе цветок из букета гражданки? -- сказал Симон.
-- Да, и я сам его дал ей, слышишь ли ты? -- грозным голосом произнес Морис, уже некоторое время слушавший этот разговор, который вывел его из терпения.
-- Хорошо, хорошо! Видим, что видим, и знаем, что говорим, -- проговорил Симон, все еще державший измятую гвоздику под пятой.
-- А я, -- подхватил Морис, -- я знаю только одно и выскажу тебе это -- что тебе нечего делать в башне и что твое место там, при Капете, которого, однако, не удастся тебе поколотить сегодня, потому что я здесь и тебе запрещаю.
-- А, ты мне еще грозишь и называешь палачом? -- вскрикнул Симон, раздавив цветок между пальцами. -- А посмотрим, позволено ли аристократам... Ого!.. Это что такое?