-- Но, по крайней мере, цветочница предложила тебе букет?
-- Нет, я сам выбрал его из десятка или дюжины, и сказать правду, выбрал самый красивый.
-- Но дорогой разве нельзя было спрятать в него записку?
-- Не было никакой возможности. Я не оставлял мадам Диксмер ни на минуту, а чтобы сделать, как вы говорите, операцию над каждым цветком -- заметьте по рассказу Симона, в каждом цветке должен был находиться точно такой же листок, -- для этого надобно убить по крайней мере половину дня.
-- Послушай, наконец, разве нельзя было сунуть в эти цветы две готовые записки?
-- Узница не хотела брать весь букет и на моих глазах взяла цветок наудачу, какой попался.
-- Значит, Лендэ, по-твоему, тут не было никакого заговора?
-- Был, и я первый не только подозреваю это, но даже могу подтвердить. Только его составляли вовсе не мои друзья. Впрочем, чтобы нация не подвергалась никакому страху, извольте, я готов представить обеспечение -- и готов сам идти в тюрьму.
-- Что за вздор! -- отвечал Сантер. -- Можно ли так поступать с людьми испытанными, подобными тебе! И так дело просто: тут нет доноса, не правда ли? Никто не узнает того, что было между нами. Удвоим нашу бдительность, особенно ты, и мы узнаем подноготную без всякой огласки.
-- Очень благодарен, -- сказал Морис. -- Но отвечаю вам то, что вы ответили бы на моем месте. Нам нужно не останавливаться на этом и отыскать цветочницу.