-- Мария-Антуанетта-Жанна-Жозефа Лотарингская, австрийская эрцгерцогиня, французская королева, -- отвечала узница.
-- Французская королева! -- повторил страж, с удивлением привстав и опираясь на ручки кресла.
-- Французская королева! -- повторила узница тем же тоном.
-- Иначе -- вдова Капет, -- сказал конвойный.
-- Под каким же из двух имен записывать? -- спросил сторож.
-- Как хочешь, только поскорей, -- отвечал конвойный.
Тюремщик снова опустился в кресло и с заметным трепетом пальцев внес в список имя, фамилию и титул, продиктованные узницей. Покрасневшие от времени чернила этих строк и теперь еще видны в реестре, хотя крысы республиканской тюрьмы изгрызли этот листок на самом интересном месте.
Жена Ришара все еще стояла за креслом мужа; она только сложила руки с чувством религиозного сострадания.
-- Ваши лета? -- спросил сторож.
-- Тридцать семь лет и девять месяцев, -- отвечала королева.