Королева ответила вздохом, при котором караульные навострили уши. Но так как вздох этот не сопровождался никаким шумом в комнате Марии-Антуанетты, то сторожа снова успокоились и скоро впали в дремоту.
На другой день на рассвете королева встала и оделась. Сидя у решетчатого окна, сквозь которое синеватый свет падал на ее исхудавшие руки, она, по-видимому, читала, но мысли ее были далеко от книги.
Жандарм Жильбер немного раздвинул ширмы и молча посмотрел на нее. Мария-Антуанетта услыхала шорох мебели, скользнувшей по полу, но не подняла головы.
Королева сидела так, что жандармы могли видеть ее голову, освещенную утренним светом.
Жандарм Жильбер сделал знак своему товарищу, чтобы тот посмотрел с ним в щелку.
Дюшен приблизился.
-- Посмотри, какая она бледная, -- шепнул ему Жильбер, -- просто ужас; глаза покраснели. Видно, что страдает и даже как будто плакала.
-- Ты знаешь, что вдова Капет никогда не плачет: она слишком горда для этого.
-- Ну, так она больна, -- сказал Жильбер.
И потом громче прибавил: