-- Наконец, сударь, я принялся стонать, то есть со мною сделалось очень дурно; я попросился идти в больницу и уверил, что мои дети перемрут с голоду, если прекратится мое жалованье.
-- И что же отвечал Ришар?
-- Отвечал, что тюремщику не следует иметь детей.
-- Но ведь за тебя, кажется, вступилась старуха Ришар.
-- Хорошо, что так! Она затеяла с мужем историю, говорила, что он человек без сердца, и наконец Ришар сказал мне: "Так вот что, гражданин Гракх, уговорись с кем-нибудь из приятелей, чтоб он отдавал тебе частицу из своего жалованья, представь его мне вместо себя, а я даю слово, что он будет принят". И после того я ушел, сказав: "Хорошо, гражданин Ришар, поищу".
-- И нашел, любезнейший... а?
В эту минуту хозяйка харчевни возвратилась с супом и бутылкой для гражданина Гракха. Но появление хозяйки было некстати ни для Гракха, ни для патриота, которым надо было еще кое о чем переговорить.
-- Гражданка, -- сказал тюремщик, -- сегодня дядя Ришар дал мне награжденьице, значит, можно разгуляться на свиную котлетку с огурчиками да на бутылочку бургундского... Откомандируй-ка служанку да прогуляйся в погребок.
Хозяйка тотчас же сделала нужные распоряжения. Служанка вышла дверью, которая вела на улицу, а хозяйка отправилась в погребок.
-- Недурно устроил, -- заметил патриот. -- Ты малый со смыслом.