Покуда описанная нами сцена происходила у двери тюремной конторы, ведущей в темницу королевы или, вернее, в первую комнату, занимаемую двумя жандармами, на противоположной стороне, то есть на женском дворе, происходили другие приготовления.
От стены вдруг отделился человек, сопровождаемый двумя собаками, и, распевая модную в то время песню "Ca ira", провел ключами, которые были у него в руках, по пяти полоскам, защищавшим окно королевы.
Королева сначала вздрогнула, но, приняв этот звук за сигнал, тотчас же тихонько отперла окно и принялась за дело гораздо ловчее, нежели можно было предполагать, потому что не раз в слесарной мастерской, где супруг ее когда-то занимался по целым дням, она брала в свои нежные руки инструменты, похожие на тот, на который в эту минуту она возлагала все надежды на спасение. Услышав, что окно королевы отворилось, ключник постучался в окно жандармов.
-- А, -- сказал Жильбер, посмотрев в стекла, -- это гражданин Мардош.
-- Он самый, -- отвечал тюремщик. -- А что, товарищи, кажется, мы славно справляем службу.
-- Как водится, гражданин ключник. Кажется, вы не заставали нас спящими.
-- Еще бы, -- заметил Мардош, -- а в нынешнюю ночь надо держать особенно ухо востро.
-- А что? -- сказал Дюшен, подойдя к окну.
-- Отворите окно, расскажу.
Жильбер отпер окно и обменялся рукопожатием с ключником, который успел уже подружиться с обоими жандармами.