-- Не может быть, чтобы она вышла! -- говорил себе Морис и опять начал звать: -- Женевьева! Женевьева!
Но все было мертво, и даже эхо опустевшей комнаты не отвечало на его зов.
Явился слуга.
-- Ну, что? -- спросил Морис.
-- Ее видел только привратник.
-- Видел?
-- Да, но соседи не видели.
-- Так ты говоришь, что ее видел привратник? Каким образом?
-- Когда она выходила отсюда.
-- Разве она ушла?