-- Неужели у тебя такая крайность говорить с нею?
-- Надо полагать, иначе я не рисковал бы своей головой.
Причина показалась регистратору уважительной. Диксмер видел, что он решается.
-- Полно, не бойся, ничего не узнают, -- сказал он регистратору. -- Бывают же такие случаи.
-- Знаешь, устроим дело иначе.
-- С величайшим удовольствием, если только можно.
-- Очень можно. Войди дверью, в которую вводят осужденных; тут не надо никакого пропуска, а потом, когда поговоришь с женой, позови меня, и я велю тебя выпустить.
-- Недурно! -- отвечал Диксмер. -- Боюсь только, не случилось бы со мной того же, что было с горбатым, который ошибся дверью и, думая попасть в архив, попал в зал. Но, как он вошел туда не через главную дверь, а через ту, которой вводят осужденных, и, на беду, не запасся билетом, то его уже не хотели выпустить: говорили, если ты вошел вместе с другими осужденными, то, значит, и сам ты осужденный. Бедняга начал защищаться, клялся, кричал -- не помогло, и Сансон сначала обстриг ему волосы, а потом отрезал голову. Слышал ты этот анекдотец, регистратор, правда это или нет?
-- К сожалению, правда.
-- Так видишь ли, после таких казусов было бы сумасшествием войти в эту бойню, не запасшись билетом.