-- Что же, -- сказал голос, уже несколько раз поразивший Мориса своей повелительностью, -- стало быть, решено?
-- Да, сто раз да, и я вас не понимаю, любезный, ваше великодушие. Если бы мы попали в руки Комитета общественного спасения, посмотрели бы, как они стали бы с вами церемониться.
-- Стало быть, вы настаиваете на вашем решении, господа?
-- Без сомнения, надеюсь, что и вы не будете ему сопротивляться.
-- На моей стороне один голос, господа. Я полагал дать ему свободу. На вашей шесть, и все шесть голосов обрекли его на смерть. Так пусть же будет ему смерть!
Капли пота, катившиеся по лицу Мориса, вдруг охладели.
-- Он станет кричать, вопить, -- сказал голос. -- По крайней мере, удалили бы мадам Диксмер.
-- Она далеко, в павильоне, и ни о чем не догадывается.
-- Мадам Диксмер, -- прошептал Морис. -- Теперь начинаю понимать. Я нахожусь у хозяина кожевенного заведения, который говорил со мной на старой улице Сен-Жак и, удаляясь, смеялся над тем, что я не сумел назвать фамилию отыскиваемого мной приятеля. Но какую, черт возьми, выгоду доставит хозяину кожевни моя смерть?
Морис огляделся вокруг и увидел железный прут с деревянной ручкой.