Герцогиня поклонилась Карлу и королевѣ-матери. Потомъ почтительно обратилась къ королевѣ наваррской:
-- Не угодне ли. вашему величеству сѣсть въ мои носилки?
-- Охотно. Только вы ужь доставите меня и обратно въ Лувръ.
-- Экипажъ мой, и прислуга, и я сама къ услугамъ вашего величества, отвѣчала герцогиня.
Королева Маргерита сѣла въ носилки и сдѣлала знакъ герцогинѣ; она вошла и почтительно заняла мѣсто спереди.
Катерина и ея спутники возвратились въ Лувръ тою же дорогой. Замѣтили, что королева-мать все время говорила что-то на ухо Карлу, указывая на г-жу де-Совъ.
И всякій разъ, какъ она указывала на нее, Карлъ смѣялся посвоему: то-есть этотъ смѣхъ былъ хуже всякой угрозы.
Что касается до Маргериты, едва только она почувствовала, что носилки тронулись съ мѣста и что ей нечего больше опасаться наблюдательности Катерины, она достала изъ рукава записку г-жи де-Совъ и прочла слѣдующее:
"Я получила приказаніе отослать сегодня ввечеру королю наваррскому два ключа: одинъ отъ той комнаты гдѣ онъ запертъ, другой отъ моей. Когда онъ пріидетъ ко мнѣ, мнѣ приказано удержать его у себя до шести часовъ утра.
"Обдумайте, ваше величество, рѣшитесь, не считайте жизни моей за ничто".