-- Онъ въ моемъ кабинетѣ; я спрятала его и хочу спасти.
-- Онъ хорошъ собою, молодъ, раненъ... Ты спрятала его въ своемъ кабинетѣ, ты хочешь спасти его? Этотъ гугенотъ будетъ очень-неблагодаренъ, если въ немъ не пробудится никакого чувства признательности.
-- Оно уже пробудилось... и, кажется, сильнѣе, нежели я желала бы.
-- И онъ тебя занимаетъ... бѣдняжка?
-- Да, по чувству человѣколюбія, не больше.
-- Человѣколюбія! бѣдная королева! эта-та добродѣтель и губитъ насъ, женщинъ!
-- Ты понимаешь, что король, герцогъ д'Алансонъ, королева-мать, мужъ мой каждую минуту могутъ войдти ко мнѣ въ комнату.
-- И ты хочешь попросить меня, чтобъ я спрятала твоего гугенота, не правда ли... то-есть, покамѣстъ онъ болѣнъ, и съ условіемъ возвратить тебѣ его, когда онъ будетъ здоровъ?
-- Насмѣшница! сказала Маргерита.-- Нѣтъ, клянусь тебѣ, что я не соображаю такъ далеко впередъ. Не можешь ли ты только спрятать его, сохранить жизнь его, которую я спасла? Признаюсь, ты меня очень одолжила бы этимъ. Ты свободна въ отелѣ Гиза; у тебя нѣтъ ни братьевъ, ни мужа, который бы за тобою подсматривалъ, и кромѣ того есть еще за твоею комнатою кабинетъ, какъ у меня, съ тою только разницей, что никто не имѣетъ права входить въ него. Одолжи мнѣ этотъ кабинетъ для моего гугенота. Когда онъ выздоровѣетъ, ты отворишь ему клѣтку, и птица улетитъ.
-- Одно только мѣшаетъ этому, милая королева: клѣтка занята.