-- Раздвиньте ее... еще... вотъ такъ! И Коконна досталъ изъ кармана горсть золота, назначенную для неизвѣстнаго доктора и положилъ ее въ руку палача.
-- Рука безъ денегъ была бы для меня пріятнѣе, сказалъ Кабошъ, покачивая головою.-- Золота у меня довольно, но никто не хочетъ пожать мнѣ руки. Ну, да все равно! Да благословитъ васъ Богъ!
-- Такъ это вы, сказалъ Коконна, съ любопытствомъ глядя на палача:-- снимаете головы и ломаете члены. Очень-радъ съ вами познакомиться.
-- Я не все это дѣлаю лично; какъ у васъ, у господъ, лакеи исполняютъ то, чего вы не хотите дѣлать сами, такъ и у меня помощники занимаются черного работой и расправляются съ мужичьёмъ. Если же случится имѣть дѣло съ дворянами, какъ вы, на-примѣръ, и вашъ товарищъ, тогда, разумѣется, другое дѣло. Я считаю за честь лично исполнить всѣ мелочи казни, отъ первой до послѣдней.
Коконна почувствовалъ, что невольный холодъ пробѣжалъ по его членамъ, какъ-будто сталь коснулась его шеи.
Ла-Моль почувствовалъ то же, не постигая тому причины.
Но Коконна подавилъ ощущеніе, котораго стыдился, и, желая шуткою проститься съ Кабошемь, сказалъ:
-- Смотрите же! чуръ сдержать слово! Когда пріидетъ моя очередь взобраться на висѣлицу Ангеррана де-Мариньи, или на эшафотъ Немура, вы лично обо мнѣ позаботитесь?
-- Извольте.
-- Принимаю обѣщаніе; вотъ рука моя, сказалъ Коконна.