Итакъ, эта лавка теперь темна и безмолвна.
Въ лавкѣ, довольно-широкой и глубокой, двѣ двери: каждая ведетъ на лѣстницу. Одна лѣстница идетъ въ самой стѣнѣ, -- это боковая; другая, наружная, видна съ набережной, что теперь набережная des Augustins, и съ берега, гдѣ теперь набережная Орфевръ.
Обѣ лѣстницы ведутъ въ комнату перваго этажа.
Эта комната одинаковой величины съ комнатою въ нижнемъ этажѣ. Только занавѣсъ, висящій по направленію моста, раздѣляетъ ее на двѣ половины. Въ глубинѣ перваго отдѣленія дверь, ведущая къ наружной лѣстницѣ. Съ боку втораго отдѣленія другая дверь ведетъ къ потайной лѣстницѣ; но двери этой невидно, потому-что она закрыта высокимъ рѣзнымъ шкифомъ. Только Катерина и Рене знаютъ о ея существованіи; сюда входитъ Катерина и отсюда выходитъ; здѣсь, приложивъ глазъ или ухо къ шкафу, въ которомъ продѣланы отверстія, она слышитъ и видитъ все, что происходитъ въ комнатѣ.
Въ этомъ второмъ отдѣленіи есть еще двѣ другія боковыя двери, нисколько-нескрытыя. Одна ведетъ въ маленькую комнату, освѣщенную сквозь крышу; все убранство ея состоитъ изъ печи, колбъ, ретортъ и тому подобнаго: это лабораторія алхимика. Другая ведетъ въ коморку еще болѣе странную: здѣсь вовсе нѣтъ свѣта, нѣтъ ни ковровъ, ни мёбели,-- есть только родъ каменнаго алтаря. Полъ состоитъ изъ каменной плиты, наклоненной отъ центра комнаты къ стѣнамъ; вдоль стѣнъ пробѣгаетъ жолобокъ и оканчивается воронкой, черезъ отверстіе которой виднѣется мрачная вода Сены. На вбитыхъ въ стѣну гвоздяхъ висятъ инструменты странной формы, но всѣ острые, какъ иголка или какъ бритва; одни блестятъ какъ зеркало, другіе мутно-сѣроватаго или темно-синяго цвѣта. Въ углу бьются двѣ черныя курицы, связанныя другъ съ другомъ за ноги: здѣсь святилище гаданій.
Возвратимся въ среднюю комнату, раздѣленную на два отдѣленія.
Сюда-то вводятъ обыкновенныхъ посѣтителей; здѣсь египетскіе ибисы, муміи съ золотыми повязками, крокодилъ съ разверстою пастью, мертвыя головы съ пустыми глазами и оскалившимися зубами, наконецъ старинныя, обглоданныя мышами книги, развлекаютъ вниманіе зрителя и не позволяютъ мыслямъ стремиться по прямой дорогѣ. За занавѣсомъ стоятъ стклянки, ящички, кружки страннаго вида; все это освѣщено двумя маленькими серебряными лампами, совершенно-похожими одна на другую и какъ-будто похищенными изъ какой-нибудь церкви Санта-Маріа Новелла или Деи-Серви во Флоренціи. Благовонное масло, горя въ лампахъ, изливаетъ желтоватый свѣтъ съ высоты свода.
Рене, одинъ, сложивъ накрестъ руки и покачивая головою, ходитъ большими шагами по второму отдѣленію средней комнаты. Послѣ долгаго и мрачнаго раздумья онъ останавливается противъ песочныхъ часовъ.
-- А! сказалъ онъ.-- Я забылъ перевернуть ихъ; песокъ, можетъ-быть, уже давно пересыпался.
Потомъ, взглянувъ на мѣсяцъ, выходившій изъ-за чернаго облака надъ верхушкою колокольни Нотр-Дамъ, онъ продолжалъ:-- Девять часовъ. Если она пріидетъ, то пріидетъ, какъ обыкновенно, черезъ часъ или черезъ полтора. На все довольно будетъ времени.