При этомъ оборотѣ разговора, вниманіе Генриха увеличилось; но по наружности его это едва было примѣтно.
-- И вашъ другъ, сказалъ онъ: -- знаетъ кое-что новое объ этихъ отравленіяхъ?
-- Да, ваше величество.
-- Какъ же вы довѣряете мнѣ чужую тайну, Рене, особенно такую важную тайну? сказалъ Генрихъ самымъ естественнымъ тономъ.
-- Пріятель мой желаетъ спросить совѣта у вашего величества.
-- У меня?
-- Что жь тутъ удивительнаго? Вспомните стараго акціумскаго солдата, который просилъ у Августа совѣта по своему процессу.
-- Августъ былъ адвокатъ, Рене, а я не адвокатъ.
-- Когда пріятель сообщилъ мнѣ свою тайну, ваше величество принадлежали еще къ кальвинистской партіи; вы были ея первымъ предводителемъ, а Конде вторымъ.
-- Что жь дальше?