-- Впередъ говорю вамъ, что вы этого не узнаете, по-крайней-мѣрѣ отъ Генриха.
-- Но отъ васъ. Не могъ же онъ убѣжать безъ всякаго слѣда; замѣтили хоть платье.
-- Замѣтили только красивый вишневый плащъ.
-- Вишневый плащъ! Я знаю только одинъ вишневый плащъ, который можетъ броситься въ глаза.
-- Именно. Подожди меня здѣсь; я узнаю, исполнили ли мое приказаніе.
Катерина вышла, и Карлъ остался одинъ; онъ въ разсѣяніи ходилъ взадъ-и-впередъ, насвистывая охотничью пѣсню, засунувъ одну руку за пазуху и опустивъ другую, которую собаки лизали, какъ-только онъ останавливался.
Генрихъ, между-тѣмъ, съ безпокойствомъ вышедши отъ Карла, пошелъ не обыкновеннымъ корридоромъ, а маленькою потайною лѣстницею, о которой уже не разъ была рѣчь, и которая вела во второй этажъ. Не прошелъ онъ и четырехъ ступеней, какъ увидѣлъ на поворотѣ какую то тѣнь. Онъ остановился и взялся за кинжалъ; но въ то же время увидѣлъ, что это женщина и мягкій, знакомый ему голосъ сказалъ, схвативъ его за руку:
-- Слава Богу! вы здравы и невредимы! А я ужасно за васъ боялась: Богъ услышалъ мою молитву.
-- Что такое? спросилъ Генрихъ.
-- Узнаете, когда пріидете домой. Не безпокойтесь объ Ортонѣ, -- онъ у меня.