-- Боже!
-- Въ томъ-то и бѣда. Вы видѣли его такъ же, какъ и я, ваше волненіе это доказываетъ. Поговоримъ же теперь, какъ люди, которые разсуждаютъ о лучшемъ, что есть въ мірѣ, -- о престолѣ, высочайшемъ сокровищѣ жизни... Если де-Муи схватятъ, мы погибли.
-- Да, это ясно.
-- А ла-Моль не изобличитъ никого, если только неспособенъ выдумать какую-нибудь исторію, -- сказать, на-примѣръ, что веселился съ дамами... мало ли что!
-- Если вы опасаетесь только этого, будьте покойны... онъ ничего не скажетъ.
-- Какъ! Еслибъ даже пришлось умереть?
-- Онъ будетъ молчать.
-- Вы въ этомъ увѣрены?
-- Ручаюсь.
-- Въ такомъ случаѣ, все къ лучшему, сказалъ Генрихъ, вставая.