-- О! вы очень-хорошо знаете, что я хочу сказать; впрочемъ можетъ-быть, измѣнила не наука, а ученый.
-- Не знаю, что угодно сказать вашему величеству, отвѣчалъ флорентинецъ.
-- Рене, не-уже-ли ваши духи потеряли запахъ?
-- Нѣтъ, если я самъ ихъ употребляю; но легко можетъ быть, что, переходя черезъ чужія руки...
Катерина улыбнулась и покачала головою.
-- Вашъ опіатъ надѣлалъ чудесъ, Рене. У г-жи де-Совъ губы теперь свѣжѣе, нежели были когда-нибудь.
-- Этимъ она обязана не моему опіату; баронесса де-Совъ, пользуясь правомъ всякой хорошенькой женщины имѣть свои капризы, не упоминала болѣе объ опіатѣ; я же, съ своей стороны, послѣ того, что ваше величество изволили говорить мнѣ, счелъ за лучшее не посылать ей мази. Баночки еще у меня, исключая одной, которая пропала неизвѣстно куда...
-- Хорошо; мы, можетъ-быть, еще поговоримъ объ этомъ. Теперь о другомъ.
-- Я слушаю.
-- Что надобно знать, чтобъ опредѣлить приблизительно, сколько проживетъ человѣкъ?