-- Можетъ-быть.
-- Или... или... Маргерита понизила голосъ, какъ-будто ужасаясь собственныхъ словъ: -- или... наша мать?
Карлъ молчалъ.
Маргерита посмотрѣла на него, прочла въ его глазахъ все, и, стоя на колѣняхъ, упала на кресло.
-- Боже! Боже! сказала она: -- это невозможно!
-- Невозможно?.. повторилъ Карлъ съ ѣдкимъ смѣхомъ;-- жаль, что нѣтъ здѣсь Рене: онъ разсказалъ бы тебѣ мою исторію.
-- Рене?
-- Да. Онъ разсказалъ бы тебѣ, на-примѣръ, какъ женщина, которой онъ не смѣетъ ни въ чемъ отказать, потребовала отъ него охотничью книгу, бывшую въ его библіотекѣ; какъ всѣ листки этой книги были отравлены тонкимъ ядомъ; какъ этотъ ядъ, назначенный... не знаю для кого, сразилъ, по капризу случая, или по суду небесъ, другаго. Но если хочешь, за отсутствіемъ Рене, посмотрѣть на эту книгу -- она тамъ, въ моемъ кабинетѣ; на ней ты увидишь собственноручную надпись флорентинца, что эта книга, въ которой скрывается смерть еще двадцати человѣкъ, дана имъ своей соотечественницѣ.
-- Молчи, Карлъ, молчи въ свою очередь!
-- Теперь ты видишь, почему должны думать, что я умеръ отъ колдовства.