-- О, будь покоенъ! за правосудіемъ у нихъ дѣло не станетъ. Если ты откажешь имъ въ правосудіи, они распорядятся сами. Сегодня отплатятъ мнѣ, завтра Гизу, потомъ и тебѣ.
-- Вы думаете? сказалъ Карлъ голосомъ, въ которомъ въ первый разъ послышалось сомнѣніе.
-- Не-уже-ли ты не видишь, сказала Катерина, вполнѣ предаваясь стремленію своихъ мыслей:-- что дѣло идетъ уже не о смерти Франсуа Гиза или адмирала, не о протестантской или католической религіи, но просто о смѣнѣ сына Генриха II сыномъ Антуана де-Бурбона.
-- Полноте, полноте, матушка! вы опять начали преувеливать.
-- Какое же твое мнѣніе?
-- Обождать, матушка, обождать. Вся человѣческая мудрость заключается въ этомъ словѣ. Величайшій, могущественнѣйшій, въ особенности ловчайшій человѣкъ тотъ, кто умѣетъ выжидать.
-- Такъ жди; но я не буду ждать.
Съ этими словами, Катерина поклонилась и хотѣла выйдти.
Карлъ остановилъ ее.
-- Что же дѣлать, матушка? спросилъ онъ.-- Я справедливъ, это главное, и мнѣ хотѣлось бы, чтобъ всѣ были мною довольны.