Онъ съ трудомъ выпулъ изъ окостенѣвшихъ рукъ ла-Моля реликвію и набросилъ плащъ на останки, которые та же тележка должна была отвезти къ нему.
Зрѣлище кончилось, толпа разошлась...
XI.
Башня позорнаго столба.
Ночь спустилась на городъ, тревожимый еще толками о казни, подробности которой переходили изъ устъ въ уста, омрачая въ каждомъ домѣ веселый часъ семейнаго ужина.
Лувръ, напротивъ того, былъ иллюминованъ, шумѣлъ и веселился. Во дворцѣ былъ праздникъ, праздникъ по приказанію Карла. Онъ въ одно время назначилъ поутру казнь, а ввечеру балъ.
Королева наваррская еще наканунѣ съ вечера получила приказаніе явиться на этотъ балъ, и, въ надеждѣ, что ла-Моль и Коконна спасутся ночью, въ увѣренности, что приняты всѣ мѣры для ихъ бѣгства, отвѣчала брату, что исполнить его желаніе.
Но, потерявъ всякую надежду послѣ сцены въ часовнѣ, видѣвъ казнь, она дала себѣ слово не слушаться ни просьбъ, ни угрозъ, и не явиться на веселый балъ въ Луврѣ въ тотъ самый день, когда на Гревской-Площади отпраздновано такое страшное торжество.
Въ этотъ день, Карлъ представилъ новое доказательство силы воли, которая ни въ комъ, можетъ-быть, не доходила до такой степени: пролежавъ двѣ недѣли, слабый, почти-полумертвый, блѣдный, какъ мертвецъ, онъ всталъ въ 5 часовъ и надѣлъ самое нарядное платье. Впрочемъ, во время туалета онъ три раза упалъ въ обморокъ.
Въ 8 часовъ онъ освѣдомился о сестрѣ и спросилъ, не видали ли, что она дѣлаетъ? Никто не отвѣчалъ: королева возвратилась домой въ 11 часовъ, замкнулась и не велѣла никого принимать.