Ночь 24 августа 1572 года.
Когда ла-Моль и Коконна окончили свой тощій ужинъ, потому-что дичь гостинницы à la Belle Etoile красовалась только на вывѣскѣ, Коконна протянулъ ноги, облокотился на столъ и, допивая послѣдній стаканъ вина, спросилъ:
-- Что? вы сейчасъ ляжете спать, ла-Моль?
-- Да, я думаю, потому-что легко можетъ случиться, что ночью меня разбудятъ.
-- Я тоже, отвѣчалъ Коконна:-- однако мнѣ кажется, что въ такомъ случаѣ, вмѣсто того, чтобъ ложиться и заставлять ждать тѣхъ, кто за нами пришлетъ, лучше спросимъ карты, и давайте играть. Такимъ образомъ насъ застанутъ готовыми.
-- Я охотно бы согласился, отвѣчалъ ла-Моль.-- Но у меня нѣтъ денегъ для игры; у меня въ чемоданѣ едва-ли есть экю сто золотомъ. Вотъ все мое богатство. На него я долженъ разжиться.
-- Сто экю золотомъ! воскликнулъ Коконина.-- И вы еще жалуетесь? Mordi! У меня всего шесть.
-- Полно-те, замѣтилъ ла-Моль: -- вы при мнѣ вынимали изъ кармана кошелекъ, и онъ показался мнѣ не только довольно-полнымъ, но даже туго-набитымъ.
-- А! это назначено на уплату стараго долга, который я обязанъ отдать старинному другу отца моего, такому же, кажется, гугеноту, какъ и вы. Да, продолжалъ Коконна, ударивъ по карману:-- здѣсь сто ноблей; но эти сто ноблей принадлежатъ господину Меркандону. Что же касается до моей собственности, она состоитъ, какъ я уже сказалъ вамъ, всего изъ шести экю.
-- Такъ какъ же намъ играть?