Все эти покупки, все это царское богатство, с которыми она не знала что делать, были полезны для художников: надобно было украшать все эти дворцы, надобно было писать в различных видах то портреты, то прихотливые заказы фаворитки. Художества составляют единственное дворянское сословие, для которого мещанство не существует. Верцеты, Латуры, Пигали сделались обыкновенными застольными собеседниками маркизы Помпадур; им досталась большая доля того богатства, в прощении за приобретение которого нуждалась фаворитка. С того времени художество вошло в материальную жизнь и преобразовалось, чтобы сделаться не только приятным, но и полезным, - оно снизошло до малейших подробностей меблировки. Эти тысячи безделушек, которыми женщина себя окружает, тысячи выдумок, которыми она услаждает свои взоры, тысячи прихотей, которыми она забавляет свое воображение, сделались художественными произведениями, и теперь еще наши модные женщины удостаивают покровительством своего вкуса те бесполезные, но дорогие вещи, которым маркиза Помпадур дала свое имя.
Впрочем, надобно сказать правду, никогда подделка малейших подробностей не простиралась так далеко, как в эпоху, о которой мы говорим. Тогда во всем старались природу заменить искусством. Например, цветы, это блистательнейшее украшение природы, с удивительным сходством воспроизводились иглой, кистью, фарфором. Однажды маркиза Помпадур принимала Людовика XV в своем очаровательном замке Бельвю, стоившем ей миллионы. Она повела его в комнату, из которой видна была обширная оранжерея. В этой оранжерее цвели самые свежие, самые не свойственные этому времени года цветы: розы, лилии, гвоздики были рассеяны в таком изобилии, как бывает только во время весны. Это было, как говорили в то время, царство Флоры, и все эти цветы, прелестные по своей свежести, были притом так очаровательны по своему запаху, что король попросил даже собрать ему букет, который он хотел отвезти в Версаль.
- Пойдите и нарвите цветов сами, государь, - сказала фаворитка с прелестной улыбкой, опираясь на руку Людовика. - Пойдите...
Король пошел в оранжерею и, когда нагнулся сорвать первый цветок, заметил свою ошибку. Весь этот прелестный цветник был сделан из превосходного саксонского фарфора, а запах, которым король восхищался и который почти с избытком заменял пахучие испарения всех цветов, происходил от отличнейших духов, полученных искусственным образом и смешанных с атмосферой, которую они наполняли благоуханием.
Король не мог прийти в себя от этого чародейства. Он говорил о нем так, как по возвращении из своего подземного путешествия говорил Аладдин об очарованных садах, по которым прогуливался.
Однако и среди всего этого у Людовика XV оставались признаки печали, часы меланхолии, минуты отвращения ко всему, которых ничто не могло победить. И что же! Искусство нашло средство и против этого ко всему отвращения, и против этой меланхолии, и против этой печали. Маркиза Помпадур, дабы развлечь своего короля-любовника, не прибегала, как то делала госпожа де Ментенон для самого неутешимейшего человека во Франции, к религиозным церемониям и к духовным особам, но обратилась к театральным представлениям и к поэтам. Дюфреми, Мариво и Коллет господствовали в этом театре, который, подобно меблировке того времени, может быть назван театром маркизы Помпадур. При великом короле Мольер был только камердинером; при Людовике XV Вольтер был камергером.
На этих представлениях, составлявших цель всех интриг и любимых более, нежели в прежние времена Марли, присутствовало весьма небольшое число зрителей. Это были король, королева, дофин, мадам Аделаида, принцессы Виктория, София, Луиза, герцог Шартрский, принц Тюренн, герцог д'Ажан, герцог Ришелье, господин де Майльбуа, маркиз де Вильруа, господин де Таван, граф де Лорж, господин д'Аржансон, господин де Коаньи, господин де Круасси, господин де Герши, господин де Шансенец, маршал граф Саксонский, аббат де Берни, де Вандьер, Турнегам, де Бриенн, де Спонгейм, де Субиз, де Бель-Иль, де Сен-Флорентен, де Пюиссье, де Шеврез, де Люксембург, де Дюра, де Шонь, д'Естиссак, де Кастр, де Гонто, де Сегюр, де Ложерон, де Пон, де Даши и де Фриз.
Актерами были граф Майльбуа, Мез, д'Ажан, Круасси, де Бойе, де Дюра, Клермон д'Ам6уаз, Куртанво, Вильруа, актрисами - маркиза Помпадур, де Бранка, де Пон и де Сассенаж.
Таким образом, в 1747 году играли "Тартюфа", но почти секретно. Ни дофин, ни принцессы, ни королева на этом представлении не присутствовали. Граф Ноайль, принц Конти и герцог Жевр добивались приглашения, но не получили его.
"Тартюфа" играли герцог Нивернуа, Мез, д'Ажан, ла Вальер, Круасси, госпожа де Сассенаж, господин де Пон и госпожа де Бранка.