Герцогу Ришелье, маршалу, ничего не оставалось более делать в Минорке; но ему надобно было соизволение короля, чтоб выехать из побежденного им города.
По несчастью, у него было при дворе менее друзей, нежели врагов, и маркиза Помпадур принадлежала к числу последних.
Маркиза Помпадур имела счастливую мысль выдать дочь свою Александру за герцога Фронсака; она замолвила об этом слова два герцогу Ришелье, который отвечал, что он почел бы для себя за величайшую честь заключить этот брачный союз; но что, поскольку, герцог Фронсак, имеет честь по матери принадлежать к императорскому Лотарингскому дому, он не может принять этого предложения без согласия императрицы.
Маркиза Помпадур поняла этот ответ, и дело тем и кончилось; но за этот ответ и за то, что при первом свидании с герцогом она произвела на него мало впечатления, она начала питать сильную ненависть к победителю Магона.
В это время герцога Ришелье старались привести в немилость у короля.
Герцог принужден был притвориться больным, чтоб получить отпуск, в котором, благодаря свидетельству врачей и угрозе, что он сам возьмет его, если ему не дадут, не смели более ему отказывать.
Въезд герцога в Париж был истинным триумфом; но Людовик XV холодно его принял.
- А! Вот и вы, г. герцог? - сказал король, встречая его:
- Ну, как вы нашли миноркские смоковницы? Говорят, они очень вкусны?
- Превосходны, государь, - отвечал Ришелье. - только надобно иметь длинные лестницы, чтоб их доставать.