После нападения на торговлю иезуитов министр напал на их постановления.
Иезуитский орден был основан, как известно, Игнатием Лойолой, благородным испанцем, родившимся в 1491 году, который, будучи одержим тяжелой болезнью, дал в 1534 году обет, если Бог возвратит ему здоровье, отказаться от всех земных благ и трудиться на поприще обращения в христианскую веру неверных. Бог услышал его. Он выздоровел, положил в Париже основание своего ордена, отправился в Рим, уговорил в 1540 году папу Павла III утвердить этот орден и в 1541 году был избран его начальником.
С этого времени общество иезуитов начало быстро распространяться не только в Италии и во Франции, но и по всей Европе, в Индии, в Азии - во всем свете. Когда иезуиты утвердились во Франции, то им вверено было воспитание юношества. Будучи изгнаны из Франции в 1596 году, они снова были призваны в нее в 1603 году королем Генрихом IV; с этого времени они приобрели во Франции то влияние, которым, как мы видели, они пользовались при Людовике XIV, во время регентства и при Людовике XV.
Приказание, данное министром, рассмотреть постановления ордена сильно встревожило иезуитов. Так как постановления эти были составлены их начальниками, имевшими нужду в папах и королях для водворения и снабжения капиталами своего общества, то очевидно, что в этих постановлениях было много произвольного. И потому эти постановления, будучи исследованы и обнародованы в эпоху величайшего брожения философских идей, могли быть гибельны для ордена; по этой-то причине его высочество дофин, Парижский архиепископ ла Вогюйон, все покровительствовавшие и поддерживавшие иезуитов упрашивали короля не делать этого исследования публично, а знать только эти постановления про себя. Людовик XV склонился на их просьбы и препоручил своему Совету рассмотреть иезуитский устав. Но парламент, видя, что это исследование ускользало из его рук, - парламент, который поддерживал министр Шуазель, - признал папские буллы, предписания и постановления подающими повод к злоупотреблениям и, лишась возможности исследовать постановления иезуитов, принялся за разбор их сочинений.
Составлено было новое собрание правил, но вредных, противоправительственных, так что парламент был в полном праве приказать сжечь все собрание книг, сочиненных значительнейшими членами ордена.
С этого времени Людовик XV смотрел на иезуитов как на своих врагов.
Что касается сущности этого дела, то парламент признавал, что иезуиты были только терпимы во Франции и что ни одним законным актом не подтверждается водворение их во Франции, потому что верховная палата никогда не хотела дать им на это право, и что короли почти принуждены бывали нарочно собирать для них присутствие.
Наконец, Людовик XV приказал передать дело об иезуитах в свой Совет; но парламент, видя, что дело ускользает из его рук, после заседания, продолжавшегося пятнадцать часов, признал перенесение дел в высшее судебное место злоупотреблением. Аббат Терре был того мнения, что можно допустить этот перенос дела о постановлениях ордена в Совет. Напротив того, аббат де Шовелен, дышавший ненавистью и злой, как обыкновенно бывают горбуны (ибо он был горбат), был того мнения, что этот перенос надобно отвергнуть. Лаверди поддержал аббата де Шовелена, который писал оба рапорта о постановлениях иезуитов.
Однако же король инстинктивно чувствовал, что уничтожить орден иезуитов, преследуемый парламентом, философами и придворными дамами и, напротив, поддерживаемый дофином, значило нанести страшный удар религии и, следовательно, монархии.
Как все слабохарактерные люди, он избрал середину и приказал написать в Рим, с тем чтобы спросить главного начальника ордена, не согласится ли он на некоторые изменения устава ордена иезуитов; но последний с преданностью воле Божьей и с твердостью древних мучеников, отвечал: