Людовик XV чрез полуотворенную дверь следил за ходом предсмертных страданий на лице дофина. Он сделал распоряжения о выносе тела его; и поскольку это было в Фонтенбло, поскольку минута смерти принца долженствовала быть также и минутой отъезда двора, то он предупредил придворных, чтоб они были готовы к возвращению в Версаль завтра или послезавтра.
Несчастный принц со своей постели видел все: узлы, разбросанные по окнам, чемоданы, лежащие у дверей комнат; он видел, как нагружали кареты, как посылали за лошадьми.
- Ах, любезный ла Брэйль, - сказал печально принц своему лейб-медику, - мне надобно поторопиться умереть, потому что я очень хорошо вижу: медленная моя кончина выводит всех из терпения!
Супруга дофина, от усталости ли, или от того, что чувствовала уже зародыш в себе той болезни, от которой вскоре должна была также умереть, изнуряемая лихорадкой, принуждена была удалиться в свое отделение в ночь, предшествовавшую кончине ее супруга; но дофин и при своих предсмертных страданиях думал о ней и посылал осведомляться о ее здоровье.
Два раза он приобщался св. Тайн; это служило утешением и почти облегчением для его столь набожного сердца.
- Как только родные мои уйдут из моей комнаты, - сказал он своему духовнику, - вы станете мне читать отходные молитвы, отец мой.
- Еще не время, - отвечал ему последний, - вы, ваше королевское высочество, находитесь не в таком еще опасном положении, как думаете.
- Так что ж! Все-таки читайте их, - настаивал умирающий принц, - эти молитвы так прекрасны; они всегда глубоко трогали меня, даже и в то время, когда я не имел в них такой нужды, как сегодня!
Только за два часа до смерти дофин лишился памяти. До того времени он утешал окружавших его, говоря:
- Я не очень страдаю; вы не поверите, как легко умирать!.. И он не обманывал; смерть его была легка, как смерть праведника; она последовала 20 декабря 1765 года.