- Ваше величество, я более недостоин быть любимцем вашим!
Одно только было ставлено за ла Тремуйлем, а именно: должность камер-юнкера двора.
Ла Тремуйль был женат и очень любил свою жену. Муж и жена дали друг другу слово разлучиться на время, если кто-нибудь из них заболеет оспой, которой они тем более боялись, что оба были хороши собой. Жена захворала первая оспой, но так как она не знала, какая именно у нес болезнь, то не предостерегла своего мужа, который, несмотря на частые напоминания доктора, что болезнь эта прилипчива, хотел непременно оставаться при больной и ухаживать за ней. Герцогиня скоро выздоровела, зато герцог, зараженный оспой, слег в постель и вскоре умер.
Смерть ла Тремуйля облекла в траур всех парижских дам: его оплакивали как примерного, добродетельного мужа. Ла Тремуйль оставил после себя дочь и сына четырех лет.
Герцоги д'Омон, де Жевр и Мортмар, которые по своему званию камер-юнкеров двора были товарищами ла Тремуйля, стали просить о наследовании сыну должности его отца.
Между тем госпожи де Мальи и де Вентимиль ходатайствовали об определении в эту должность герцога Люксембургского, а кардинал Флери прочил ее для своего племянника. Дабы иметь в своем домогательстве более надежный успех, Флери употребил одно из тех средств, которые ему были свойственны. Он пришел к королю и сказал:
- Государь, все мои друзья и приятели советуют мне просить ваше величество об определении моего племянника в должность камер-юнкера, оставшуюся после смерти герцога ла Тремуйля вакантной. Но племянник мой уже так осыпан вашими милостями, что я, вместо того чтобы рекомендовать вам кого-нибудь из моей родни, как все это мне и советуют, хочу просить вас, государь, оставить эту должность за сыном покойного ла Тремуйля.
- И вы совершенно правы, господин кардинал, - отвечал Людовик XV. - Я сам было имел сначала в виду вашего племянника, но после рассудил, что подобная милость не столько будет ему полезна, сколько вредна, ибо он станет предметом всеобщей зависти и, следовательно, число врагов его увеличится.
Кардинал остолбенел, потому что никак не ожидал получить такой ответ.
Тогда он тотчас представил себе ту борьбу, которая неминуемо должна будет начаться: он имел против себя двух фавориток короля - не двух женщин, которых бы через ревность мог поссорить между собой, но двух родных сестер, которые, с тех пор как перестали одна другую ревновать, имели только один общий интерес: стараться каждой сохранить для себя своего обожателя - короля.