Госпожа де ла Турнель, как мы уже говорили, была вдовой, но в описываемую нами эпоху сердце ее было занято графом д'Аженуа, сыном герцога д'Егильона, племянника герцога Ришелье.
Поэтому Людовик XV обратился к содействию последнего как важного родственника, влияние которого могло быть, конечно, довольно сильно на молодого графа.
Но Ришелье, вместо того чтобы действовать словами, решил действовать хитростью. Он уговорил одну из придворных дам ехать к графу д'Аженуа, с тем чтобы обольстить его: посылаемая дама, надо заметить, была очень недурна собой.
В продолжение этого времени госпожа де ла Турнель, переселившаяся на жительство в Версаль, никого не видела, кроме тех лиц, которых король позволил ей видеть, - граф д'Аженуа, конечно, не принадлежал к их числу.
Тогда только герцог Ришелье начал действовать сообразно своим намерениям. Сирена, которую он послал к своему племяннику, с каждым днем одерживала все большую и большую победу над сердцем графа. Действуя по наставлениям герцога Ришелье, искусительница объявила своему обожателю, что ей надобно на некоторое время с ним разлучиться. Граф обещал в разлуке с ней переписываться, и они переписывались.
Письма графа д'Аженуа передавались дамой герцогу Ришелье, герцог Ришелье передавал их королю, а король - госпоже де ла Турнель.
Несмотря на эти письменные доказательства измены, ла Турнель сначала твердо держалась своего мнения о графе и говорила, что эти письма не от него, что подделывают его почерк, но письма, продолжавшие передаваться, стали иметь до того нежное и страстное содержание, доказательства неверности графа до того сделались явными, что госпожа де ла Турнель решила мстить своему неверному обожателю - и мстить тем же. Так как она ненавидела свою сестру де Мальи и была слишком горда для того, чтобы подражать примеру де Вентимиль и де Лараге, то решилась просить короля удалить ее от двора.
Король, охладевший уже к де Мальи, обещал де ла Турнель исполнить все, чего она ни пожелает.
Быть может, Людовику XV и неловко было объявить госпоже де Мальи свою к ней немилость, быть может, он бы и затруднялся в этом. Но де Мальи сама предупредила желание короля, упрекнув его однажды в холодности к ней.
Людовик XV вообще был всегда жесток с женщинами, которых не любил.