Обернувшись, он встретился лицом к лицу с Бланш; две крупные слезы катились по щекам безмолвной молодой девушки, грудь которой вздымалась от рыданий. В свою очередь Марсо почувствовал на глазах слезы.
-- О, простите меня! -- воскликнул он. -- Простите меня, Бланш! Но я ужасно несчастлив, а несчастье вызывает недоверие. Бывая постоянно около вас, мне казалось, что моя жизнь смешалась с вашей. А как отделить ваши часы от моих, ваши дни от моих дней? Я забыл обо всем; я думал, что так будет продолжаться вечность. О, несчастный, несчастный! Я грезил и теперь я проснулся. Бланш, -- более спокойно, но еще более печальным голосом прибавил он, -- война, которую мы ведем, жестока и убийственна, и может статься, что мы никогда не увидимся более!
С этими словами он взял зарыдавшую Бланш за руку.
-- О, обещайте же мне, если я погибну, пораженный вдали от вас... Бланш, у меня всегда было предчувствие, что жизнь моя продлится недолго, обещайте мне, что вы изредка будете вспоминать меня в мыслях, что мое имя, хоть во сне, будет у вас на устах, а я обещаю вам, Бланш, что если перед смертью у меня будет время произнести одно только слово, этим словом будет ваше имя.
Слезы душили Бланш, но ее взоры выражали тысячи гораздо более нежных обещаний, чем у нее просил Марсо. Одной рукой она сжала руку Марсо, а другой указала ему на алую розу, украшавшую ее голову.
-- Всегда, навек! -- пролепетала она и упала в обморок.
На крики Марсо прибежали мать и сестры. Молодой генерал думал, что Бланш умерла, и кинулся к ее ногам. Любовь, страх и надежда -- все перепуталось в нем. Солдат был не кто иной, как ребенок.
Бланш открыла глаза, и вся залилась краской, увидев у своих ног Марсо и всю семью вокруг себя.
-- Он уезжает, -- промолвила она, -- чтобы сражаться и, быть может, против моего отца. О, пощадите моего отца, если отец попадет к вам в руки; подумайте, что его смерть убьет меня. Чего же вы еще хотите от меня! -- прибавила она, понижая голос. -- Мысль об отце у меня явилась только после того, как я подумала о вас.
Затем, собравшись с духом, она стала упрашивать Марсо ехать: да он и сам понимал всю необходимость; поэтому он уступил ее просьбам и просьбам матери. Необходимые приготовления были сделаны, и час спустя он прощался с Бланш и со своей семьей.