Ослепленный внезапным переходом от света к мраку, Марсо простер вперед руки, словно лунатик, стараясь произнести имя Бланш, которого он не мог выговорить, и не будучи в состоянии пронизать взорами окружающую его тьму. Он услышал крик; молодая девушка бросилась в его объятия. Она сразу же узнала его, ее глаза уже привыкли к темноте.
Она бросилась в его объятия, ибо бывают мгновения, когда люди легко забывают условности. Дело шло ни более, ни менее, как о жизни или смерти. Она ухватилась за него, как потерпевший крушение цепляется за скалу, с молчаливыми рыданиями и конвульсивными объятиями.
-- Ах, вы все-таки не покинули меня! -- воскликнула она наконец. -- Они арестовали меня, бросили сюда; в толпе, следовавшей за мной, я заметила Тинги; я крикнула "Марсо! Марсо!", -- и он исчез. О, я была далека от надежды снова увидеть вас... тем более здесь... Но вы здесь... вы здесь... вы не покинете меня больше... Вы освободите меня, не правда ли?.. Вы не оставите меня здесь?
-- Ценою крови я хотел бы сейчас же освободить вас отсюда, но...
-- О, взгляните на эти мокрые стены, взгляните на эту гнилую солому! Вы -- генерал, неужели вы не можете...
-- Вот что я могу, Бланш: постучать в эту дверь, размозжить череп тюремщику, который откроет ее, вывести вас на двор, дать вам возможность вдохнуть в себя свежий воздух, увидеть голубое небо и умереть, защищая вас. Но после моей смерти Бланш, вас снова упрячут в этот каземат, и на земле не останется ни одного человека, который мог бы спасти вас.
-- Но вы можете?
-- Может быть.
-- Скоро?
-- Через два дня, Бланш; я прошу у вас два дня. Но ответьте, в свою очередь, на один вопрос, от которого зависит жизнь моя и ваша... Отвечайте, как если бы вы отвечали Богу... Бланш, любите ли вы меня?