Тут же ему ответили, что кофе он уже выпил, а что касается сыра, то подобная пища слишком груба для высокородного государя.
В это самое время Пьер заметил среди придворных старую гусыню, присевшую в книксене.
— Как вам здесь нравится, сир? — спросила она довольно ехидным тоном, который все чаще звучал в ее голосе.
— Вот что я вам скажу, госпожа гусыня, — ответил он, — если быть королем означает исполнять чужую волю, а не свою, а также не есть, когда голоден и обедать с этим испанским воротником на шее, из-за чего невозможно поднести ложку или вилку ко рту, то я готов отречься хоть сейчас! Но… на улице светит солнце, и я, пожалуй, спущусь в сад и поваляюсь на травке…
Едва король произнес эти слова, как к нему подскочил перепуганный человек и сказал:
— Сир, не делайте этого! Это опасно!
Изумленный Пьер спросил:
— Что опасного в том, что я хочу полежать на лугу?
— Дело в том, что я только что раскрыл страшный заговор против Вашего Величества.
— Вы?