Однако оставим придворных, дорогие дети, — ведь их работа в этом и состоит.
После танцев настал черед музыки. Оперные арии исполнялись самыми лучшими артистами Богемии. Но, несмотря на это, королеве не раз пришлось щипать своего венценосного супруга, несколько забывавшегося на троне.
После того, как музыкантам было воздано должное за их искусство, Цветок Миндаля, не дожидаясь просьб, спела сама. Ах, дорогие друзья, какое это было наслаждение — слушать ее свежий и чистый голосок, то звеневший малиновкой и соловьем, то звучавший томительно и печально, то взрывавшийся нотами веселья, яркими, как огни фейерверка!
Все были взволнованы. Королева рыдала. Золотое Сердце плакал, как дитя — не выпуская, однако, своей грозной алебарды. А король, пытаясь скрыть волнение, так сильно высморкался, что на следующий день пришлось чинить своды дворца, несколько пострадавшие от сотрясения.
Когда тишина, наконец, восстановилась, Его Величество шепнул королеве:
— А теперь пусть споют просто песенку.
— Что Вы, сир! Какую еще песенку?
— Вы же хорошо знаете, Ваше Величество, (что только песенки доставляют мне истинное удовольствие.
— Но, сир…
— Вы слышите? Я хочу песенку… Или Вы желаете, чтобы я рассердился?