И, поскольку Пьеро продолжал стоять, как вкопанный, она спросила:
— Ты боишься меня? Неужели в богатом облачении я хуже, нежели в лохмотьях бедной побирашки?
— О нет! Оставайтесь такой! — воскликнул Пьеро, молитвенно сложив руки. — Вы удивительны в этом прекрасном одеянии!
Он сделал несколько шагов к трону и распростерся у ее ног.
— Поднимись, друг мой, — с очаровательной улыбкой на устах сказала фея. — Поговорим… Я намереваюсь попросить тебя об одной большой жертве. Станет ли у тебя мужества ее принести?
— Я ваш раб, — отвечал Пьеро. — И все, что вы мне прикажете, я исполню из любви к вам.
— Очень хорошо, дорогой Пьеро. Меньшего от твоего доброго сердца я и не ожидала. Но прежде выслушай меня внимательно.
И улыбнувшись своей ласковой улыбкой, так украшавшей ее бледное лицо, она продолжила:
— Во мне ты видишь друга маленьких детей. Хочешь ли и ты любить их так же?
— С радостью! И всей душой! — ответил Пьеро, вспомнив о камзоле, подаренном детьми города, принадлежащего принцу Азору.