Волчьи и медвежьи шкуры, купленные нами, спасут нас от стужи. Штуцеры и ружья спасут от беды.
Впрочем, казаки -- ребята добрые, а трехцветный флаг наш, развевающийся над палаткой, тоже будет нам большим спасением.(!) А в это время я стану писать да писать, да только кого я отправлю с письмами?
Вероятнее всего, самого же себя, по крайней мере до Тифлиса.
Вот предстоящий нам путь.
Из Казани в Самару; из Самары в Саратов; из Саратова в Астрахань, где г-н Сапожников, один из самых богатых московских купцов, предоставил в наше распоряжение самый лучший дом в Астрахани.
И вот мы уже в земле калмыков, в гостях у хана Тумани. (Здесь уж мы не стоим за орфографию.)
Засим плывем по Каспийскому морю в Дербент, город, основанный Александром Македонским, в Баку, где найдем первых огнепоклонников. Из Баку едем в Тифлис; из Тифлиса напишу письмо к Шамилю(?) и стану просить у него гостеприимства дня на два, на три. Откажет -- так сколько возможно ближе подойду к нему с аванпостов князя Барятинского, к которому имею рекомендательное письмо от графини Ростопчиной, невестки знаменитого Ростопчина, испепелившего Москву, и знаменитейшей русской писательницы.
Из Тифлиса сядем на корабль в Редут-Кале. Посетим Трапезонд, Тамань, Таганрог, Балаклаву, Инкерман, Севастополь, Одессу и по Дунаю двинемся в Белград.
Согласитесь, что во всех этих передвижениях могу только дать вам слово писать и писать, но за получение писем отвечать не могу.
Стало быть, если б случилось, что столбцы "Монте-Кристо" верстались по неделе и по две без моих статей, пожалуйте не гневайтесь на меня: путешествие мое так занимательно и я так пламенно желаю поделиться с вами этою занимательностью, что никак не думаю, чтоб вы сердились на меня за подобные проволочки. Честное слово даю, что, возвратясь (если возвращусь), наверстаю все.