Никто не знал молодого рыцаря, и все глядели на него с любопытством. Только Гильда сидела с опущенными глазами, но внимательный наблюдатель мог бы заметить, что она сильно покраснела при появлении незнакомца.
Пир шел весело, вино лилось рекой, и раздавались многочисленные тосты.
Во время обеда зашла речь о привидениях замка Виттсгав. Барон откровенно сознался, что они внушают ему сильнейший страх. Рыцарь Ганс стал над ними насмехаться.
— Хотел бы я видеть тебя на моем месте, в то время когда огненная рука писала на стене слова, которые никогда не изгладятся из моей памяти, — заметил барон своему другу.
— Все это только плод твоей фантазии, — возразил ему Ганс, — я не верю в привидения. Если бы они ко мне явились, я заклял бы их так, что они исчезли бы раз навсегда, — прибавил он, ударяя шумно по своей шпаге.
— Хорошо, — сказал барон, — я сделаю тебе предложение. Закляни дух графини Берты так, что бы она более не возвращалась в замок Виттсгав, а за это получишь у меня все, что пожелаешь.
— А в случае если рыцарь Ганс потерпит неудачу, согласны ли вы дать ту же награду всякому, кто исполнит это предприятие? — спросил вдруг незнакомец.
— Разве вы можете предположить, что я потерплю неудачу? — вскричал Ганс. — Это довольно дерзко с вашей стороны!
— Во всяком случае, — возразил незнакомец, — мой вопрос, с которым я обратился к барону, не может принести никакого ущерба вашим намерениям, так как только после неудачи вашей попытки я предлагаю свои услуги.
Имя это пользовалось такой славой, что все гости поднялись со своих мест с целью приветствовать молодого рыцаря. Барон заявил, что считает брак своей дочери со столь славным рыцарем великой для себя честью, но так как он знает рыцаря Ганса уже двадцать лет, а Торальда видит в первый раз, то принимает предложение его только с условием, что он должен получить согласие Гильды.