Итакъ мы ѣдемъ въ Африку. Эта страна казалась мнѣ всегда таинственною, очаровательною. Африка была издревле землею чудесъ и волшебствъ. Спросите у старика Гомера: онъ вамъ скажетъ, что на берегахъ Африки произрасталъ лотусъ, котораго плодъ былъ такъ сладокъ, что истреблялъ у пріѣзжихъ воспоминаніе объ отечествѣ.
Въ Африкѣ, по словамъ Геродота, былъ гесперидскій садъ, въ которомъ Геркулесъ рвалъ плоды, и замокъ Горгоннъ, которымъ овладѣлъ Персей.
Въ Африкѣ, по словамъ же Геродота, была страна Гарамантовъ, гдѣ быки должны щипать траву, пятясь назадъ, какъ раки, по причинѣ страннаго устройства ихъ роговъ, продолжающихся параллельно съ головою и загибающихся назадъ ко рту.
Въ Африкѣ были тѣ піявки Страбона, въ семь локтей длины, изъ которыхъ одной было достаточно, чтобъ высосать кровь у двѣнадцати человѣкъ.
Если вѣрить Помпонію-Мела -- Сатиры, Фавны и Эгипаны обитали также въ Африкѣ; а у горъ, гдѣ прыгали Геніи съ козлиными ногами, обитали Атланты, послѣдніе жители исчезнувшей земли, которые всегда выли при восходѣ и закатѣ солнца. Эти моноколы, которые на одной ногѣ бѣгали такъ же скоро, какъ страусъ и газель; эти леокроты, у которыхъ были ноги оленя, голова барана, а хвостъ, шея и грудь львиныя; эти псиллы, которыхъ слюна вылечивала отъ укушенія змѣй; эти калоплебасы, которыхъ взглядъ убивалъ вѣрнѣе парѳянской стрѣлы; эти василиски, которыхъ дыханіе разрушали самый крѣпкій камень -- всѣ эти животныя жили въ Африкѣ.
Бури и вѣтры Африки извѣстны также своими ужасами. Вспомнимъ только песчаную бурю, поглотившую армію Камбиза.
Наконецъ, далѣе разскажу я о новомъ животномъ, а именно о крысѣ съ хоботомъ, открытой французскими солдатами. Вы видите, слѣдовательно, что Африка -- земля чудесъ, и къ ней то плыли мы теперь на всѣхъ парусахъ... нѣтъ, виноватъ! на всѣхъ парахъ. Пароходъ шелъ самъ-собою очень-спокойно; только рулевой изрѣдка поворачивалъ свое колесо то направо, то налѣво. Лейтенантъ Віоль былъ правъ: погода разгулялась и море было совершенно-тихо.
Между Атлантическимъ Океаномъ и Средиземнымъ Моремъ существуетъ теченіе. Но то, что прежде озабочивало парусныя суда, ничего теперь не значить для пароходовъ.
Говорятъ, что на морѣ скучно видѣть все одно и то же -- воду и небо. Я думаю, что для мыслящаго существа нѣгъ больше удовольствія, какъ углублять свои взоры въ эти двѣ эмблемы безпредѣльности. Что можетъ быть величественнѣе зрѣлища облаковъ, этихъ волнъ небесъ, соединяющихся съ волнами моря, этими облаками океана.
Погруженный въ подобныя размышленія, и и не замѣтилъ, какъ лейтенантъ Віоль подошелъ ко мнѣ и, тихо ударивъ меня по плечу, указалъ на какой-то вдали чернѣвшійся мысь.