Онъ повернулъ свой отрядъ, но Арабы, перерѣзавъ переднихъ, бросились теперь и за нимъ. Составили каре, и подъ выстрѣлами 10,000 человѣкъ маневръ сдѣланъ былъ съ такою же точностью, какъ на Марсовомъ Полѣ. Никто не смигнулъ глазомъ, только одинъ рекрутъ юноша вскричалъ: Боже мой, мы погибли!
-- А который тебѣ годъ? спросилъ Коньярь.
-- Двадцать-первый, отвѣчалъ онъ.
-- Ну, такъ тебѣ восмьнадцатію годами меньше страдать, чѣмъ страдалъ. Смотри покуда на меня и научись умирать...
Онъ еще не кончилъ фразы, какъ пуля попала ему въ лобъ. Потомъ палъ капитанъ Бюргаръ, потомъ адъютантъ Томо, потомъ всѣ остальные, и эта рота исчезла.
Оставался одинъ отрядъ капитана Жемо, охранявшій обозъ. Жемо давно уже наблюдалъ съ ближайшей высоты ходъ сраженія и понялъ участь передовыхъ. Вскорѣ увидѣлъ и движеніе отряда Коста.
Онъ видѣлъ, что и ему нѣтъ возможности отступить, но въ пятистахъ шагахъ оттуда былъ марабутъ Сиди-Ибрагимъ. Еслибъ до него достичь, подумалъ онъ, то по-крайней-мѣрѣ жизнь можно дорого продать.
Арабы занимали уже этотъ марабутъ, но отрядъ бросился туда въ штыки и выгналъ непріятелей.
Тотчасъ же сдѣланы были всѣ распоряженія къ защитѣ. Устроили бойницы, парапеты, и даже капралъ Лавесьеръ экспромптомъ составилъ французское знамя и водрузилъ его на крышѣ зданія.
Черезъ четверть часа явились и Арабы. Первое нападеніе было произведено на муловъ, которыхъ отрядъ не успѣлъ ввести въ марабутъ, и тридцать труповъ остались на мѣстѣ.