Прочихъ плѣнныхъ заставили въ эти время отпиливать головы товарищей своихъ и обмазывать ихъ медомъ, для сохраненія, въ видѣ бальзамировки. Потомъ сложили ихъ, какъ складываютъ пушечныя ядра. Абд-эль-Кадеръ назначилъ разослать ихъ къ разнымъ предводителямъ арабскихъ племенъ.
На другое утро, когда выступили въ походъ, головы эти сложили въ корзины и нагрузили на муловъ. Плѣнники нераненные должны были идти пѣшкомъ; раненныхъ посадили на муловъ. Ноги ихъ упирались въ корзины съ головами. У одного Коньяра не было этихъ корзинъ.
Въ пять часовъ остановились на ночлегъ въ деревнѣ Бени-Сноссенъ. Всѣ спали на открытомъ воздухѣ; плѣнники подлѣ корзинъ съ голосами.
Поутру въ шесть часовъ выступили опять. Подъ однимъ плѣннымъ упалъ мулъ -- и головы покатились. Всѣ плѣнные посланы были подбирать ихъ и должны были принести всѣ, до послѣдней.
Переночевавъ опять подъ открытымъ небомъ, выступили поутру и въ одиннадцать часовъ достигли до Дары. Тутъ плѣнныхъ отвели въ палатку, занимаемую матерью Абд-эль-Кадера и женами его. (Ихъ было у него въ это время только три). Накормивъ и напоивъ плѣнныхъ, отвели ихъ за три лье отъ Дайры въ лагерь. Офицерамъ дали кое-какую палатку, раненнымъ другую -- прочіе размѣстились, какъ могли.
Тутъ пробыли они мѣсяцъ. Однажды ночью случился пожаръ, по неосторожности одного плѣнника; но какъ Арабы не узнали этого, то онъ и остался безнаказаннымъ. Лагерь же перевели еще на одну льё дальше по берегу Мулаи.
Черезъ четыре мѣсяца потомъ, то-есть въ февралѣ, пришло приказаніе выступить. Переправились черезъ Мулаю и достигли до Лофскихъ Горъ. Предъ отправленіемъ Коньярь просилъ, чтобъ четырехъ больныхъ помѣстили на мулы; но какъ муловъ недостало, то этимъ плѣннымъ и отрубили головы.
15-го февраля двое плѣнныхъ бѣжали. Одинъ изъ нихъ былъ убитъ дорогою, а другой счастливо достигъ до Джема-Разуата и первый далъ опредѣлительное извѣстіе о плѣнныхъ. Чрезъ два дня бѣжало еще трое. Всѣ были опять пойманы и осуждены на смерть. Коньяръ успѣлъ выпросить имъ помилованіе
24-го февраля прибылъ гонецъ отъ калифата Гаджи-Мустафы, который приглашалъ Коньяра къ себѣ обѣдать. Коньяръ отправился на это приглашеніе со всѣми офицерами и четырьмя солдатами. Но на другой день ихъ остановили и не пустили дальше. Коньяръ спросилъ о причинѣ. Ему не отвѣчали.
Это возродило подозрѣніе въ умѣ его. Его отдѣлили отъ прочихъ плѣнныхъ, вѣрно, съ дурными намѣреніями.