Ты мнѣ рукою дѣлаешь прощальный знакъ,
А я взорами тебя спрашиваю:
Когда же ты вернешься?
Кочующій Арабъ все тотъ же Арабъ XIII столѣтія: предпріимчивый и изступленный. Вотъ вамъ примѣръ этому.
Въ 1825 году, Гуссейнъ собиралъ подать съ племенъ, обитающихъ по берегамъ Мины. Тутъ жилъ одинъ молодой Арабъ Гамудъ, страстно-влюбленный въ Ямину. Уже все было готово къ ихъ браку... Вдругъ увидя на той сторонѣ рѣки лагерь, мечтательная дѣвушка объявила, что выйдетъ за своего жениха только тогда, когда на свадьбѣ онъ подастъ ей пить изъ серебряной чашки Гуссейна.
Серебряная чашка -- необходимая вещь каждаго Араба. Она виситъ у него на сѣдлѣ и, переѣзжая даже вскачь черезъ ручей, онъ можетъ зачерпнуть воды и быстрымъ круговращеніемъ, не проливъ ни капли, охлаждаетъ ее для питья. Слѣдовательно, подобная чашка была всегда при Гуссейнѣ.
Гамудъ не изумился требованію невѣсты своей, а повиновался ему. Ночью раздѣлся онъ, оставя только при себѣ поясъ и мунъ (арабскій ножъ)... Зачѣмъ онъ раздѣлся? спросятъ, можетъ-быть; вопервыхъ, ночью мѣдноцвѣтная кожа Араба не такъ видна, какъ бурнусъ его; а вовторыхъ (кто пойметъ отчего?), собаки не лаютъ на голаго человѣка.
Итакъ, Гамудъ раздѣлся, переплылъ на ту сторону рѣки и, какъ змѣя, поползъ по травѣ и приблизился къ главной палаткѣ лагеря. Вдругъ изъ палатки этой вышелъ чаушъ и сѣлъ на вьючное сѣдло, подъ которое только-что успѣлъ скрыться Гамудъ; чаушъ закурилъ трубку, спокойно выкурилъ ее и выколотилъ горячій пепелъ на грудь Гамуда; тотъ не пошевельнулся, дождался покуда чаушъ всталъ, и поползъ къ палаткѣ.
Приподнявъ ее, онъ увидѣлъ, что Гуссейнъ спитъ. Подползши къ нему, взялъ онъ чашку и тѣмъ же путемъ и ползкомъ воротился.
Достигнувъ до противнаго берега, онъ, изъ хвастовства, закричалъ "эй, Турки, войдите въ палатку Гуссейна и спросите его, куда онъ дѣвалъ свою серебряную чашку?"