Какъ было не посмотрѣть на такое леченіе. Я, Жиро и Лапартъ отправились къ этой горѣ и тихонько подошли со стороны рощи, чтобъ насъ не видали.
Пять или шесть женщинъ начинали уже свое катанье... Вдругъ онѣ увидѣли насъ, закричали и убѣжали. Надобно было тотчасъ же успокоить ихъ, иначе фанатики могли поступить съ нами неучтиво. Мы отправили одного пастуха и велѣли растолковать инь, что консулъ, живописецъ и знаменитый врачъ (я!) пришли къ горѣ съ ученой цѣлью.
Женщины перестали кричать. Это уже было половина побѣды. Необращая на нихъ никакого вниманія, мы усѣлись на травѣ и смотрѣли, какъ Жиро срисовывалъ ландшафтъ и дѣйствующихъ лицъ. Мавританки стали издали глядѣть на насъ и съ любопытствомъ подходить понемногу. Наконецъ онѣ окружили насъ и стали тоже смотрѣть на работу Жиро.
Сперва онѣ обрадовались, увидя вѣрное изображеніе окрестностей. Потомъ расхохотались, когда узнали сами себя, катающихся съ горы. Миръ былъ заключенъ, и мы разговорились. Я, какъ мнимый врачъ, долженъ былъ подавать всѣмъ совѣты и толковать о ихъ болѣзняхъ.
Между женщинами была одна двѣнадцатилѣтняя дѣвушка. Она изъ дѣтской шалости пришла скатиться съ горы. Я узналъ, что она была круглая сирота.
-- Ты здѣсь одна, сказалъ я ей:-- поѣдемъ со мною.
-- Куда?
-- За море.
-- За моремъ только небо.
-- Нѣтъ; тамъ есть земля и люди. Вѣдь корабли оттуда и пріѣзжаютъ.