XII.
Гробница Св. Людовика.-- Тунисскій архитккторъ.-- Балъ у консула.-- Сказочникъ.-- Золотой песокъ и его добываніе.-- Еврейка, найденная въ морѣ.
Посреди развалинъ Карѳагена возвышается памятникъ, похожій на арабскій марабутъ -- это гробница св. Лудовика. Арабы также почитаютъ Французскаго святаго. Св. Лудовикъ скончался здѣсь послѣ неудачнаго крестоваго похода, 25-го августа 1270 года. Въ это время, когда Кардъ X получилъ позволеніе бея, построить памятникъ, произошли событія 1830 года, и уже Лудовикъ-Филиппъ взялся за постройку. Оставалось опредѣлить только мѣсто, гдѣ скончался набожный король. Увы! несмотря на всѣ ученые розъиски, мѣста этого не нашли. Выбрали самое красивое по мѣстоположенію. Кто знаетъ? можетъ-быть, случайно попали на истину.
Часовня стоитъ на возвышенности, съ которой видны море, Тунисъ, окрестныя деревни, марабуты и поля. Я уже сказалъ, что само зданіе похоже на арабскій марабутъ. Можетъ-быть, архитекторъ сдѣлалъ это по разсчету, чтобъ Арабы пріучились почитать эту гробницу. Самая внутренность совершенно въ арабскомъ вкусѣ. Рисунки украшеній взяты съ гренадской альамбры и севильскаго алькагара; я спросилъ, кто ихъ дѣлалъ? мнѣ отвѣчали: тунисскій художникъ Юнисъ. Впрочемъ, въ художественномъ отношеніи смотрѣть не на что, за то было о чемъ помечтать; но насъ было много, а люди мечтаютъ только наединѣ.
Я, однакожъ, отдѣлился отъ другихъ и пошелъ на морской берегъ. Тамъ улегся я на скалѣ, омываемой волнами. Колонны яшмы и порфира лежали повсюду разбросанными; кому онѣ принадлежали нѣкогда? Вокругъ меня была совершенная пустыня; ни одной ласточки на поляхъ, ни одной чайки на морѣ. Вся окрестность казалась огромнымъ кладбищемъ, гдѣ развалины древнихъ зданій представляли какъ-бы кости погибшаго города... Мечты мои были прерваны выстрѣломъ; меня искали, звали, обо мнѣ безпокоились.
Насъ ждали завтракать на пароходѣ "Монтезума"; прислали оттуда яликъ за нами; но въ это время поднялся сильный вѣтеръ и море сильно волновалось. Поставили парусъ; насъ сильно накренило, и мы полетѣли.
Не раньше пяти часовъ возвратились мы въ Тунисъ. Въ гавани встрѣтили насъ неизбѣжные Евреи въ бѣлыхъ колпакахъ и воющія собаки. Первые добирались до нашихъ кошельковъ, вторыя -- до нашего тѣла. Мы храбро защищали и то и другое; но главная опасность ждала насъ дома: туда Евреи успѣли уже снести весь базаръ, и при появленіи нашемъ набросились на насъ съ такимъ усердіемъ, что мы просили г. Лапорта защитить насъ. Онъ объявилъ купцамъ, что мы очень устали съ дороги и не прежде, какъ завтра, можемъ разсматривать ихъ товары. Они ушли и оставили всѣ свои узлы у насъ. Эта довѣренность изумила меня.
Ввечеру г. Лапортъ даль намъ балъ. Балъ въ Тунисѣ -- это большая рѣдкость. Кромѣ всѣхъ значущихъ Европейцевъ, были и арабскія власти, которыя всегда съ любопытствомъ смотрятъ на это странное занятіе джауровъ. Они любятъ пляски, но только любятъ смотрѣть на нихъ, заставляя за деньги танцовать другихъ; но самому плясать -- это превосходитъ ихь воображеніе.
Впрочемъ, вмѣстѣ съ европейскими кадрилями и польками имѣли мы эпизодъ и арабскаго удовольствіи. Г. Лапортъ пригласилъ арабскаго сказочника, и тотъ, для увеселенія туземныхъ гостей, разсказалъ восточную сказку о "Принцѣ Бу-Эдаинѣ" [красавцѣ]. Исторія довольно-незначительная, но мы, изъ учтивости, расхвалили сказочника, а Арабы достали бакчишь.
При осмотрѣ базара забыли мы зайдти въ магазинъ золотаго песка, потомъ воротились туда нарочно. Это главный мѣновой товаръ, получаемый отъ племенъ внутренней Африки и добываемый на югѣ отъ Тугурта. Купецъ, котораго мы разспрашивали, лично участвовалъ въ собираніи этого драгоцѣннаго товара.