-- Я пріѣхалъ изъ отдаленнаго города, почтенный кади, сказалъ Бу-Аказъ: -- и хотѣлъ здѣсь купить на рынкѣ нѣсколько товаровъ. У городскихъ воротъ встрѣтилъ я этого бѣдняка, который сперва попросилъ у меня милостыни, а потомъ убѣдилъ меня, чтобъ я взялъ его къ себѣ на лошадь и довезъ сюда. Но, пріѣхавъ на площадь, онъ уже не хотѣлъ слѣзать, говоря, что лошадь принадлежитъ ему. Я грозилъ обратиться къ тебѣ, но онъ отвѣчалъ, что ты присудишь тому, кто боленъ и слабъ, а не тому, кто бодръ и здоровъ. Вотъ вся правда, клянусь тебѣ пророкомъ.
-- Нѣтъ, почтенный кади, возразилъ бѣднякъ: -- я ѣхалъ на этой лошади въ городъ по моимъ дѣламъ, какъ вдругъ увидѣлъ этого человѣка, лежащаго на дорогѣ и повидимому въ крайнемъ утомленіи и слабости. Я спросилъ у него, что съ нимъ случилось? Ничего, отвѣчалъ онъ: -- я умираю отъ усталости. Сжалься и довези меня въ городъ до рынка.-- Я исполнилъ его просьбу. Каково же было мое удивленіе, когда, пріѣхавъ на площадь, этотъ человѣкъ сталъ приказывать мнѣ, чтобъ я слѣзъ съ лошади, потому-что она его, а не моя. Я принужденъ былъ привести его къ тебѣ, чтобъ ты разсудилъ насъ. Клянусь Мухаммедомъ, что я сказалъ правду.
Кади опять подумалъ и сказалъ:
-- Оставьте мнѣ лошадь до завтра, и явитесь оба поутру за отвѣтомъ.
На другое утро, не только челобитчики, но и множество любопытныхъ явились въ судилище. Кади слѣдовалъ въ рѣшеніи дѣлъ вчерашнему порядку; призвавъ талеба и крестьянина, онъ сказалъ:
-- Возьми, талебъ, свою жену и отведи ее домой; она твоя. Потомъ обратился къ своимъ чаушамъ и прибавилъ -- а вы дайте пятдесять ударовъ по пятамъ крестьянину.
Послѣ этого позвалъ онъ мясника и продавца масла.
-- Возьми, мясникъ, свои деньги, сказалъ онъ: -- они твои, и никогда не принадлежали этому человѣку. А вы, чауши, дайте пятдесятъ ударовъ по пятамъ продавцу масла.
Наконецъ очередь дошла до Бу-Аказа. Кади позвалъ ихъ.
-- Узнаешь ли ты свою лошадь между двадцатью другими, спросилъ кади у Бу-Аказа.