- Милорд, милорд, вы не так поняли, не так истолковали мои слова. Я не хотела сказать…
- Молчите, молчите! - проговорил герцог. - Если счастье мне даровала ошибка - не будьте так жестоки, чтобы исправлять её. Вы сами сказали: меня заманили в ловушку. Возможно, мне это будет стоить жизни… Так странно: у меня в последнее время предчувствие близкой смерти… - И по устам герцога скользнула печальная и в то же время чарующая улыбка.
- О господи! - воскликнула Анна, и ужас, прозвучавший в её голосе, лучше всяких слов доказывал, насколько сильнее было её чувство к герцогу, чем она желала показать.
- Я сказал это, сударыня, отнюдь не для того, чтобы испугать вас. О нет! То, что я сказал, просто смешно, и поверьте, меня нисколько не беспокоит такая игра воображения. Но слова, только что произнесённые вами, надежда, почти поданная мне, искупили заранее всё, даже мою гибель.
- Теперь и я признаюсь вам, герцог, - проговорила Анна. - И меня тоже преследует предчувствие, преследуют сны. Мне снилось, что я вижу вас: вы лежали на земле, окровавленный, раненный…
- Раненный в левый бок, ножом? - перебил её герцог.
- Да, именно так, милорд: в левый бок, ножом. Кто мог рассказать вам, что я видела такой сон? Я поверяла его только богу, да и то в молитве.
- Этого довольно, сударыня. Вы любите меня, и это всё.
- Я люблю вас? Я?
- Да, вы. Разве бог послал бы вам те же сны, что и мне, если б вы не любили меня? Разве являлись бы нам те же предчувствия, если б наши жизни не связывало сердце? Вы любите меня, моя королева! Будете ли вы оплакивать меня?