- Я не потерплю этого! Нет-нет, лучше смерть! - вскричала королева, в которой вскипела гордая кровь повелителей Испании и Австрии.
Канцлер низко поклонился, затем, с явным намерением не отступать ни на шаг в исполнении порученной ему задачи, точно так, как сделал бы это палач в застенке, он приблизился к Анне Австрийской, из глаз которой сразу же брызнули слёзы ярости.
Королева, как мы уже говорили, была очень хороша собой. Рискованно поэтому было дать кому-либо такое поручение, но король, весь во власти своей ревности к герцогу Бекингэму, уже ни к кому другому не ревновал.
Надо полагать, что канцлер Сегье в эту минуту искал глазами верёвку пресловутого колокола, но, не найдя её, протянул руку к тому месту, где, по собственному признанию королевы, было спрятано письмо.
Анна Австрийская отступила на шаг и так побледнела, словно готова была умереть. Чтобы не упасть, она левой рукой оперлась на стол, стоявший позади неё, а правой вынула из-за корсажа письмо и подала его канцлеру.
- Возьмите, сударь, это письмо! - воскликнула королева голосом, прерывающимся от волнения. - Возьмите его и избавьте меня от вашего мерзкого присутствия.
Канцлер, дрожа от вполне понятного волнения, взял письмо и, поклонившись до земли, вышел.
Не успела дверь закрыться за ним, как королева почти без чувств упала на руки своих дам.
Канцлер отнёс письмо к королю, не заглянув в него. Рука короля, протянутая за письмом, дрожала. Он начал искать адрес, которого не было, страшно побледнел, медленно развернул письмо и, с первых же слов увидев, что оно обращено к испанскому королю, быстро пробежал его до конца.
Это был полный план нападения на кардинала. Королева предлагала своему брату и австрийскому королю, которые чувствовали себя оскорблёнными политикой Ришелье, постоянно стремившегося унизить австрийский королевский дом, пригрозить объявлением войны Франции и поставить условием сохранения мира отставку кардинала. О любви в этом письме не было ни слова.