- Беги, несчастный! - вскричал Арамис, швыряя ему в лицо свою скуфейку. - Ступай туда, откуда пришёл, унеси эти отвратительные овощи и гнусную яичницу! Спроси шпигованного зайца, жирного каплуна, жаркое из баранины с чесноком и четыре бутылки старого бургундского!
Базен, смотревший на своего господина и ничего не понимавший в этой перемене, меланхолически уронил яичницу в шпинат, а шпинат на паркет.
- Вот подходящая минута, чтобы посвятить вашу жизнь царю царей, - сказал д'Артаньян, - если вы желаете сделать ему приятное: «Non inutile desiderium in oblatione».
- Убирайтесь вы к чёрту с вашей латынью! Давайте пить, милый д'Артаньян, давайте пить, чёрт подери, давайте пить много, и расскажите мне обо всём, что делается там!
XXVII
ЖЕНА АТОСА
- Теперь остаётся только узнать, что с Атосом, - сказал д'Артаньян развеселившемуся Арамису после того, как он посвятил его во все новости, случившиеся в столице со дня их отъезда, и когда превосходный обед заставил одного из них забыть свою диссертацию, а другого - усталость.
- Неужели вы думаете, что с ним могло случиться несчастье? - спросил Арамис. - Атос так хладнокровен, так храбр и так искусно владеет шпагой.
- Да, без сомнения, и я больше чем кто-либо воздаю должное храбрости и ловкости Атоса, но, на мой взгляд, лучше скрестить свою шпагу с копьём, нежели с палкой, а я боюсь, что Атоса могла избить челядь: этот народ дерётся крепко и не скоро прекращает драку. Вот почему, признаюсь вам, мне хотелось бы отправиться в путь как можно скорее.
- Я попытаюсь поехать с вами, - сказал Арамис, - хотя чувствую, что вряд ли буду в состоянии сесть на лошадь. Вчера я пробовал пустить в ход бич, который вы видите здесь на стене, но боль помешала мне продлить это благочестивое упражнение.