На минуту все затихли, но под конец англичанам стало стыдно отступать, и наиболее раздражённый из них, спустившись по лестнице, в которой было пять или шесть ступенек, так сильно ударил в дверь ногой, что, казалось, мог бы пробить и каменную стену.
- Планше, - сказал д'Артаньян, взводя курки у пистолетов, - я беру на себя того, что наверху, а ты займись нижним… Так вы, господа, желаете драться? Отлично, давайте драться!
- Боже праведный! - гулко прозвучал снизу голос Атоса. - Мне кажется, я слышу голос д'Артаньяна…
- Ты не ошибся, - ответил д'Артаньян, тоже стараясь говорить громче, - это я собственной персоной, друг мой!
- Превосходно! - сказал Атос. - В таком случае, мы славно отделаем этих храбрецов.
Англичане схватились за шпаги, но они оказались между двух огней. Ещё секунду они колебались, однако, как и в первый раз, самолюбие одержало верх, и под вторичным ударом дверь погреба треснула во всю длину.
- Посторонись, д'Артаньян, посторонись! - крикнул Атос. - Сейчас я буду стрелять.
- Господа! - сказал д'Артаньян, никогда не терявший способности рассуждать. - Подумайте о своём положении… Минуту терпения, Атос… Господа, вы ввязываетесь в скверную историю и будете изрешечены пулями. Я и мой слуга угостим вас тремя выстрелами, столько же вы получите из подвала. Кроме того, у нас имеются шпаги, которыми мы - я и мой друг - недурно владеем, могу вас уверить! Не мешайте мне, и я улажу и ваши дела и свои… Сейчас вам дадут пить, даю вам слово!
- Если ещё осталось вино, - раздался насмешливый голос Атоса.
Трактирщик почувствовал, что спина его покрылась холодным потом.