Послышался шум падающих вязанок хвороста и скрип брёвен: то были контрэскарпы и бастионы Атоса, уничтожаемые самим осаждённым.
Через секунду дверь подалась, и в отверстии показалось бледное лицо Атоса; беглым взглядом он осмотрел местность.
Д'Артаньян бросился к другу и с нежностью обнял его; затем он повёл его из этого сурового убежища и тут только заметил, что Атос шатается.
- Вы ранены? - спросил он.
- Я? Ничуть не бывало. Я мертвецки пьян, вот и всё. И никогда ещё человек не трудился так усердно, чтобы этого достигнуть… Клянусь богом, хозяин, должно быть, на мою долю досталось не меньше чем полтораста бутылок!
- Помилосердствуйте! - вскричал хозяин. - Если слуга выпил хотя бы половину того, что выпил его господин, я разорён.
- Гримо хорошо вымуштрован и не позволил бы себе пить то же вино, что я. Он пил только из бочки. Кстати, он, кажется, забыл вставить пробку. Слышите, что-то течёт?
Д'Артаньян разразился хохотом, от которого хозяина из озноба бросило в жар.
В эту минуту за спиной Атоса появился Гримо с мушкетом на плече; голова его тряслась, как у пьяных сатиров Рубенса. Спереди и сзади он был облит какой-то жирной жидкостью, в которой хозяин признал своё лучшее оливковое масло.
