- Дело было так. Я проснулся сегодня в шесть часов утра, вы спали как мёртвый, а я не знал, чем заняться: я ещё не успел прийти в себя после вчерашней пирушки. Итак, я сошёл в зал, где увидел одного из наших англичан, который торговал у барышника лошадь, так как вчера его лошадь пала. Я подошёл к нему и услыхал, что он предлагает сто пистолей за тёмно-рыжего мерина. «Знаете что, сударь, - сказал я ему, - у меня тоже есть лошадь для продажи». - «И прекрасная лошадь, - ответил он, - если это та, которую держал вчера на поводу слуга вашего приятеля». - «Как, по-вашему, стоит она сто пистолей?» - «Стоит. А вы отдадите мне её за эту цену?» - «Нет, но она будет ставкой в нашей игре». - «В нашей игре?» - «В кости». Сказано - сделано, и я проиграл лошадь. Зато потом я отыграл седло.
Д'Артаньян скорчил недовольную мину.
- Это вас огорчает? - спросил Атос.
- Откровенно говоря, да, - ответил д'Артаньян. - По этим лошадям нас должны были узнать в день сражения. Это был подарок, знак внимания. Вы напрасно сделали это, Атос.
- Полно, любезный друг! Поставьте себя на моё место, - возразил мушкетёр, - я смертельно скучал, и потом, сказать правду, я не люблю английских лошадей. Если всё дело только в том, что кто-то должен узнать нас, то, право, довольно будет и седла - оно достаточно заметное. Что до лошади, мы найдём, чем оправдать её исчезновение. Лошади смертны, в конце концов! Допустим, что моя пала от сапа или от коросты.
Д'Артаньян продолжал хмуриться.
- Досадно! - продолжал Атос. - Вы, как видно, очень дорожили этим животным, а ведь я ещё не кончил своего рассказа.
- Что же вы проделали ещё?
- Когда я проиграл свою лошадь - девять против десяти, каково? - мне пришло в голову поиграть на вашу.
- Я надеюсь, однако, что вы не осуществили этого намерения?