- Послушайте, господин Портос, в последний раз: вы ещё любите меня?
- Увы, сударыня, - сказал Портос самым печальным тоном, на какой он был способен, - когда мы выступим в поход, в котором, если верить моим предчувствиям, я буду убит…
- О, не говорите таких вещей! - вскричала прокурорша, разражаясь рыданиями.
- Что-то предсказывает мне это, - продолжал Портос, становясь всё печальнее и печальнее.
- Скажите лучше, что у вас новое любовное приключение.
- Нет, нет, я говорю искрение! Никакой новый предмет не интересует меня, и больше того - я чувствую, что здесь, в глубине моего сердца, меня всё ещё влечёт к вам. Но, как вам известно - а может быть, и неизвестно, - через две недели мы выступаем в этот роковой поход, и я буду страшно занят своей экипировкой. Придётся мне съездить к моим родным, в глубь Бретани, чтобы достать необходимую сумму… - Портос наблюдал последний поединок между любовью и скупостью. - И так как поместья герцогини, которую вы только что видели в церкви, - продолжал он, - расположены рядом с моими, то мы поедем вместе. Вы сами знаете, что путь всегда кажется гораздо короче, когда путешествуешь вдвоём.
- У вас, значит, нет друзей в Париже, господин Портос? - спросила прокурорша.
- Я думал, что есть, - ответил Портос, опять принимая грустный вид, - но теперь понял, что ошибался.
- У вас есть, есть друзья, господин Портос! - вскричала прокурорша, сама удивляясь своему порыву. - Приходите завтра к нам в дом. Вы - сын моей тётки и, следовательно, мой кузен. Вы приехали из Нуайона, из Пикардии. У вас в Париже несколько тяжб и нет стряпчего. Вы запомните всё это?
- Отлично запомню, сударыня.